Археологи — «опоздавшие» детективы

Об эпохах, в которых не было дисков, флешек и даже книг, могут рассказать только они

27 января 2016 в 14:13, просмотров: 1861

Чем город отличается от городища, а село от селища? Каковы особенности «мокрого» и «сухого» культурных слоев? Эти и другие вопросы мы задали доценту кафедры истории, археологии и краеведения ВлГУ Тимуру Галкину.

Археологи — «опоздавшие» детективы
Раскопки во Владимире. 2015 год Фото: из личного архива Т. Галкина

Работа начинается в архивах

 

- Тимур, скажите, а есть такие регионы в нашей стране, где для вас, археологов, нет работы — копать бесполезно?

 

- Скорее надо говорить о том, не где копать, а что искать. А вообще наша страна в определенном смысле археологическая мекка. Здесь на протяжении сотен тысяч лет жили люди, и все они оставили следы своего пребывания. Куда бы ни пришел археолог, он может начать раскопки и чего-нибудь да выкопает.

 

Владимирская область изучена гораздо лучше, чем ряд других регионов нашей страны — это объективный факт. В силу своей богатой истории наш край интересовал ученых всегда. Первые серьезные раскопки древнерусских курганов начал здесь еще граф Уваров в 50-е годы ХIХ века. Если смотреть по районам, то слабее всего изучены Киржачский, Меленковский и Судогодский районы, а наиболее тщательно — Суздальский район. Вот уже более 10 лет экспедиция Российской Академии наук проводит здесь регулярные археологические разведки и обследования, результат — открытие более 200 новых археологических памятников.

 

- Для обывателя памятник — это мужик на постаменте...

 

- Археологический памятник — это совсем другое. Это древний объект — селище или городище.

 

- А почему не «село» и «город»?

 

- Окончание «ще» служит для ученых признаком того, что исследуемый объект вышел из употребления.

 

- А как вы, археологи, определяетесь с местом раскопок?

 

- Хороший вопрос. Его часто задают люди, далекие от науки. На самом деле археология начинается не в полях, а в библиотеках и архивах. Мы работаем не только с предыдущими исследованиями на интересующую нас тему, но и с древними документами — разнообразными писцовыми актами, летописями, древними картами. Только так мы можем локализовать область раскопок. За исследовательским этапом идет этап «полевых работ» — так называемая археологическая разведка, когда после распашки, по подъемному материалу, археолог определяет границы поселения и, соответственно, место будущего раскопа.

 

- Услышав слово «распашка», сразу представляешь, как по полю едет трактор, а сзади него шагают археологи с лопатами...

 

- Обычно все выглядит гораздо скромнее. Например, Ополье распахивали много столетий подряд, поэтому здесь мы обходимся без трактора, — улыбается Тимур Галкин. - Но история знает и примеры использования техники... Скажем, в 1955 году рыли карьер для Владимирского кирпичного завода, и экскаватор зацепил ковшом кость мамонта. Так благодаря его величеству Случаю была открыта известная теперь уже всему миру стоянка древнего человека — Сунгирь (находящаяся ныне в территориальных рамках Владимира, около гаражного кооператива по дороге на Боголюбово).

 

- И все-таки в нашем регионе чаще ищут древнерусские памятники.

 

- Да, действительно наблюдается перекос интереса в сторону славянских древностей — от становления древнерусского государства до разорения его ордами Батыя, и далее, практически до XVII века.

 

Уникальные находки

 

- Расскажите о сенсационных находках.

 

- Сенсационные находки, скажем, последних 10 лет связаны именно со славянскими древностями. Это, например, открытие галерей Дмитриевского собора (многие не знают, но к собору в его современном виде примыкали постройки княжеского дворца). Также при раскопках у села Шекшово, которые ведутся с 2012 года, было найдено захоронение со статусными вещами, среди которых топор с изображением знака ранних Рюриковичей. Этот факт позволил ученым изменить представление о раннем периоде истории Владимирской земли. Ведь находка — свидетельство того, что наш край был вовлечен в орбиту Киевского княжения на сто лет раньше, чем считалось. Как я уже говорил, предварительные выводы историк может делать, опираясь на летописи, которые всегда пишутся спустя десятилетия, а то и столетия после какого-то события. А археологические источники синхронны с объектом исследования.

 

В ходе раскопок во Владимире, в районе 13 и 22 кварталов, завершившихся в 2007 году, получены блестящие результаты. В 13 квартале (на улице Подбельского) в сезоне 2008 года было обнаружено более 200 килограммов необработанного янтаря, спрятанного в подвале боярского дома, предположительно, перед падением города в 1238 году, а также фрагменты каменного котла, в котором этот янтарь варился.

 

В 22 квартале (улица Златовратского) было обнаружено массовое захоронение жертв татаро-монгольского нашествия, останки людей с рубленными ранами, травмами от падения с коня, проломленными от ударов булавы черепами. Также это место отметилось комплексом находок из усадьбы священнослужителя. Предположительно этот священнослужитель был греком, поскольку в его доме было найдено большое количество статусных и не характерных для Владимира вещей. Например ручной эмалевый иконостас с изображением двенадцати святых, две не имеющие аналогов иконы — «Раскаяние Петра» и «Сошествие во Ад» и многое другое.

 

Много интересного привнесли в представление о древних жителях нашего города раскопки 2005 года на месте «Макдональдса» на Гагарина. Здесь был обнаружен ряд уникальных артефактов. По большому количеству персидской и китайской посуды мы делаем вывод о том, что на этом месте находилась усадьба золотоордынского вельможи — баскака. А по большому количеству захоронений позже 14 века можно выдвинуть предположение о расположении там кладбища. Количество захоронений, возраст покойников, «похоронная мода» дают ученым много сведений. Можно с уверенностью говорить о том, что древние владимирцы были ниже наших современников, но шире в плечах.

 

Ученым даже удалось «докопаться» до остатков деревянных конструкций. То, что они сохранились — уже само по себе уникальный факт.

 

Дело в том, что существует два типа культурного слоя — «мокрый» и «сухой». Для нашего региона характерен последний. В нем сохраняются в основном керамика и неорганические вещи — то, что не подвергается гниению. В «мокром» даже через тысячу лет можно обнаружить нетронутые временем и средой предметы из дерева, кожи, в общем, всю органику. Самый яркий пример - сохранение берестяных грамот в «мокрой» земле Великого Новгорода.

 

Также в 2012 году были обнаружены остатки древних, первоначальных фресок в церкви Бориса и Глеба в Кидекше. На них изображены пелены, что очень нехарактерно для XII в.: обычно они украшают алтарь, как это было и в церкви в Кидекше. На внутреннем откосе северного портала увидели также фрагмент фрески с растительным орнаментом.

 

«Свежее» открытие прошлого, 2015 года — обнаружение древнерусского фундамента в Боголюбово. Он выполнен в романском стиле, в котором строили здания в западной Европе, что позволяет проследить культурные связи Владимиро-Суздальского княжества со странами Западной Европы.

 

Безусловно, знаковым событием во владимирской археологии последних лет можно назвать возобновление исследований на стоянке Сунгирь, которая, казалось бы, была исследована полностью. Современные знания, умения, уровень техники и привлечение широкого спектра специалистов — палеоботаников, палеозоологов, геологов - позволяют по-иному взглянуть на этот памятник. Сезон 2014-2015 годов показали наличие нетронутого предыдущими исследованиями культурного слоя. Его изучение дало достаточно интересные результаты, которые, однако, еще требуют своего научного осмысления.

Фото: из личного архива Т. Галкина

Живая история

 

- Можем ли мы предполагать, что в скором времени история будет переписана? Или новые открытия вносят лишь коррективы?

- Существует канва, заданная «Повестью временных лет». Конечно, в первую очередь мы отталкиваемся от нее. Но, безусловно, есть открытия, которые позволяют посмотреть на прошлое нашей страны по-новому. Понимаете, история — это не учебник, она — живая.

 

Если 50 лет назад жители каменного века представлялись нам как заросшие шерстью полуобезьяны с палками, то теперь известно, что это была весьма развитая цивилизация, представители которой наладили каменную индустрию, придумали сложнейшие похоронные обряды, занимались пошивом одежды и украшением ее мелкими деталями.

 

- А сколько в метрах нужно копать, чтобы «докопаться» до такого памятника, как Сунгирь?

 

- Глубина раскопа зависит от памятника. Например, когда мы искали галереи Дмитриевского собора, мы производили работы на проходном месте, соответственно, там с момента основания собора нарос значительный культурный слой, порядка 4 метров. А при изучении этого же исторического периода в сельской местности, где интенсивность жизни меньше, культурный слой может достигать 40-50 см.

 

Сунгирь был скрыт от нас под 5-метровой толщей земли. Для сравнения: в Александрии Египетской мощность культурного слоя на отдельных участках может достигать 12-14 метров.

 

Керамика — сверху, консервная банка — внизу

 

- Говорят, что археолог — это детектив, опоздавший к месту событий на тысячу лет. Какими инструментами пользуются эти детективы?

 

- Все зависит от того, по какой методике проводятся раскопки — по пластам или по слоям. Городская археология сложна тем, что все очень сильно перемешано. Грубо говоря, можно найти кусочки средневековой керамики сверху, а консервную банку внизу. Поэтому раскопки проходят с большой тщательностью. Копается пласт примерно 10 сантиметров. Его содержимое просматривается и выбрасывается в отвал. Затем квадрат зачищается, чтобы поверхность была максимально гладкой, фотографируется с отметками глубины. И мы переходим на следующий слой. Если натыкаемся на погребение, то переходим с так называемого «шанцевого» инструмента на совочки-скребочки-кисточки. Ход раскопок наносится на план.

 

- Для чего такая дотошность?

 

- Дело в том, что археология является единственной наукой, которая уничтожает предмет своего исследования в процессе исследования. Мы никогда не сможем второй раз раскопать тот или иной объект, поэтому на археологах лежит большая ответственность.

 

В поисках «золота скифов»

 

- Тимур, можно пару слов о том, кто такие «черные копатели»? Деревенские мужички, которые бульдозером могут срыть курган в поисках «золота скифов», или городские мечтатели, насмотревшиеся фильмов об Индиане Джонсе?

 

- На самом деле и те, и другие. Это достаточно большая проблема в современной археологии, субкультура черных копателей наносит большой урон культурному наследию страны.

 

В основном «черные копатели» «бомбят» (это слово из их жаргона) селища. Просматривая кладоискательские форумы, я наблюдаю, как люди хвастаются вещами, которые могли стать украшением не только Владимиро-Суздальского музея-заповедника, но и Государственного исторического музея или Эрмитажа. А «копатели» оставляют эти вещи себе или продают в частные коллекции.

 

Хорошо, что с 2014 года законодательство в отношении «черных копателей» ужесточилось. Теперь если их поймают с металлодетектором и добычей на памятнике, внесенном в реестр объектов культурного наследия или памятнике культуры-архитектуры (а это все объекты старше 100 лет), им грозит штраф до 100 тысяч рублей или даже лишение свободы. Я знаю, что в соседних областях имели место факты изъятия металлодетекторов. Но в нашем регионе прецедент пока не создан.

 

- Ну и напоследок давай пофантазируем. Кто и когда будет «копать» Владимир образца 2016 года?

 

- Археология как наука хороша для дописьменного периода. Чем больше письменных источников появляется, тем меньше нужды в археологии. Поэтому наша эпоха через 1000 лет вряд ли будет интересна археологам — от нас останется много, даже чересчур много информации. Но если случится какая-то глобальная катастрофа, которая ее уничтожит, тогда нас будут «раскапывать». И раскопки эти будут очень плодотворны, ведь то, чем мы пользуемся в своем обиходе — пластик, стекло — практически не подвержено разложению. Ну а владимирские свалки — это вообще клондайк для археологов будущего!



Партнеры